СОВЕТСКО-ЯПОНСКИЙ ПАКТ О НЕЙТРАЛИТЕТЕ

ВЗГЛЯД С ДИСТАНЦИИ ШЕСТИ ДЕСЯТИЛЕТИЙ

Как уже отмечалось, совет­скому правительству было не просто принять решение о заключении пакта с милитарист­ской Японией. В Кремле хорошо помнили реакцию Запада на под­писание советско-германского пак­та о ненападении, расцененного как "предательство идеи антигит­леровской коалиции". Заключение аналогичного соглашения еще с одним членом "Тройственного пакта" неизбежно создало бы но­вые проблемы во взаимоотноше­ниях с западными державами, ко­торые могли расценить действия СССР как провоцирующие Япо­нию на расширение экспансии в Восточной Азии и на Тихом океа­не. Продолжало беспокоить совет­ское руководство и то, что, идя на подписание пакта с Японией, оно рисковало ухудшить свои отноше­ния с Китаем. Однако, с другой стороны, как и в случае с Германи­ей, пакт с японцами отвечал госу­дарственным интересам Советско­го Союза, ибо мог создать, хотя и ненадежные и явно временные, гарантии снижения опасности од­новременного нападения на СССР с запада и востока...

Вернувшись из Берлина в Моск­ву, Мацуока 7 апреля в беседе с Мо­лотовым попытался выдвинуть японские условия подписания пак­та с СССР, в частности, официаль­но предложил продать Японии Се­верный Сахалин. Это "предложе­ние", как и ранее в беседах Молото-ва с японскими послами Того и Та-тэкава, было решительно отвергну­то. При этом советская сторона продолжала настаивать на ликвида­ции одновременно с подписанием пакта японских концессий на Се­верном Сахалине. Было ясно, что советское правительство не отсту­пит от своих позиций.

В довольно сумрачном настрое­нии Мацуока посетил Ленинград, где осмотрел сокровища Эрмитажа и присутствовал на балетном спек­такле. Возвратившись 12 апреля в Москву, он телеграфировал в То­кио, что Молотов "не проявляет симпатии и шансы заключения со­глашения с Россией близки к ну­лю"⁷³. Неожиданно в гостиничном номере японского министра раздал­ся телефонный звонок из секрета­риата Сталина. Мацуока пригла­шался в Кремль на беседу с совет­ским лидером.

Долгие годы полный текст состо­явшейся 12 апреля 1941 года бесе­ды Сталина с Мацуокой оставался неопубликованным и хранился в "сталинском архиве". Лишь в по­следнее время этот важный доку­мент, помеченный грифом "Сов. се­кретно. Особая папка", стал досту­пен исследователям.

Анализ характера дипломатичес­ких контактов Сталина с иностран­ными политиками свидетельствует о том, что он неуклонно следовал выработанной им следующей так­тике ведения переговоров. На пред­варительном этапе Молотову пору­чалось занимать довольно жесткую позицию, в максимальной степени "дожимать" партнеров, добиваться от них наиболее полного учета со­ветской позиции. При этом в по­следний момент когда создавалось впечатление, что соглашения уже достичь не удастся, в дело вступал сам Сталин. Продемонстрировав в присущей ему характерной манере широту своих политических пози­ций, он предлагал хорошо проду­манный заранее компромисс, от­крывавший возможность вывести переговоры из тупика. В этой ситу­ации иностранному политику было трудно не пойти навстречу совет­скому лидеру. Подобное произошло

и в данном случае. Уже паковавший чемоданы Мацуока был поставлен в ситуацию, когда не ответить поло­жительно на предложенные Стали­ным компромиссы было просто не­тактично. Тем более, что выдвину­тый Сталиным вариант соглашения не требовал от Японии никаких ус­тупок, кроме согласия на ликвида­цию на устраивавших в целом Япо­нию условиях концессий на Север­ном Сахалине. К тому же, демонст­рировавшиеся Сталиным откровен­ность и примирительный дружест­венный тон убеждали Мацуоку, что советский лидер искренне стремит­ся на продолжительный срок избе­жать новых конфликтов с Японией. Мацуока - единственный япон­ский крупный политик, с которым Сталин имел дело напрямую. По­этому, думается, интересно просле­дить все нюансы состоявшегося разговора и соглашения, во многом определившего последующие со­бытия в мире.

СОВ. СЕКРЕТНО

Особая папка

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ

Тов. СТАЛИНА И.В.

с министром иностранных

дел Японии МАЦУОКА

12 апреля 1941 года

Мацуока благодарит тов. Ста­лина за радушный прием в Совет­ском Союзе и за оказанное ему содействие во время его пребы­вания в СССР, а также благодарит за то, что тов. Сталин согласился принять его сегодня с прощаль­ным визитом.

Тов. Сталин отвечает, что это его обязанность.

Затем Мацуока говорит, что Молотов, видимо,уже докладывал ему о том, что Мацуока хотел бы за время своего пребывания в СССР заключить пакт о нейтра­литете, но без всяких условий в

54

порядке дипломатического блиц­крига.

Мацуока считает подписание пакта о нейтралитете полезным и целесообразным не только для Японии,но и для СССР и полагает, что было бы эффективным подпи­сать пакт именно в данный мо­мент. Однако, его желание не увенчалось успехом. Завтра он покидает столицу СССР, хотя ему и досадно, что пакт не подписан. Тем не менее, его пребывание в СССР дало ему многое. Мацуока говорит, что так как он был в ста­рой России, а также в СССР про­ездом 8 лет тому назад, то он мог сравнить то, что было раньше и что имеется теперь и с удовле­творением констатирует необык­новенный успех в развитии СССР. Двукратная встреча с тов. Стали­ным породила в нем такое чувст­во, что он стал считать себя близ­ким и знакомым для тов. Сталина. То же самое, - говорит Мацуока, -он может сказать о своих отноше­ниях с тов. Молотовым,с которым он имел несколько встреч. Мацуо­ка думает, что такое личное зна­комство может способствовать дальнейшему развитию отноше­ний между Японией и СССР.

Затем Мацуока напоминает, что еще вчера он говорил тов. Молотову о том,чтобы последний навестил Японию с тем, чтобы он, Мацуока, мог ответить ему за тот радушный прием, который ему был оказан в СССР. Мацуока указывает, что не только заклю­чение договоров или соглаше­ний, но также и личные визиты являются составной частью дип­ломатии. Личные визиты, а также ответные визиты могут способст­вовать сближению двух стран и это могло бы иметь положитель­ный результат для японо-совет­ских отношений.

После этого Мацуока просит разрешения высказаться по сле­дующим моментам.

Первое. Япония имеет с Гер­манией союзный договор. Однако, из того, что Япония имеет с Гер­манией союзный договор,не выте­кает, что Японии нужно связывать силы СССР. Наоборот, если что-нибудь произойдет между СССР и Германией, то он предпочитает посредничать между СССР и Гер­манией. Япония и СССР являются пограничными государствами, и

он хотел бы улучшения отношений между Японией и СССР.

Тов. Сталин бросает реплику -пакт трех не помешает этому?

Мацуока отвечает, что, наобо­рот, заключение пакта с Германи­ей должно улучшить японо-совет­ские отношения и в таком смысле он говорил в Берлине с Риббент­ропом. Мацуока заявляет, что он всегда говорит и сотрудничает от­кровенно, не занимаясь мелочами и торгашеством.

Второе. Коренное разрешение отношений между Японией и СССР нужно разрешить под углом зрения больших проблем, имея в виду Азию, весь мир, не ограничиваясь и не увлекаясь мелочами. Если так подходить к коренному разрешению японо-советских отношений,то мел­кие вопросы могут быть разрешены с течением времени и мелкими во­просами можно будет даже пожерт­вовать. Если бы такой маленький островок.как Сахалин .говорит Мацу­ока, потонул в море,то это не оказа­ло бы влияния на японо-советские отношения. Мацуока далее указыва-ет.что если он так говорит.то это не значит, что он считает ненужным разрешать мелкие вопросы. Эти во­просы также нужно разрешать,но не сейчас.а впоследствии.

Если, продолжает Мацуока, по­дойти под углом зрения больших проблем к случаю, когда СССР бу­дет стремиться выйти через Ин­дию к теплым водам Индийского океана, то он считает, что это нуж­но допустить и если СССР захочет иметь порт Карачи, то Япония бу­дет закрывать на это глаза. Мацу­ока далее указывает, что во время нахождения Стамера (Штамера. -А.К.) в Японии Мацуока говорил ему о том, чтобы Германия точно так же смотрела в том случае, ес­ли СССР будет стремиться выйти к теплому морю через Иран.

Мацуока заявляет, что у него с молодых лет сложилось убежде­ние, что судьбу Азии решают две силы - Япония и СССР. Об этом он говорил в своих выступлениях, книгах и потому убежден в том, что Японии и СССР лучше идти рука об руку,чем ссориться.

Третье. Для того, чтобы осво­бодить Азию, нужно избавиться от англо-саксов, а потому перед та­кой задачей нужно отказаться от мелких вопросов и сотрудничать в больших вопросах.

Четвертое. Япония сейчас ве­дет борьбу с Китаем, но не с ки­тайским народом, с которым Япо­ния воевать не хочет. Чего Япония хочет добиться в Китае? Она хочет добиться изгнания из Китая анг­ло-саксов. Чан Кайши - агент анг­ло-американского капитала, и ра­ди этого капитала он ведет борь­бу с Японией. Япония имеет твер­дую решимость бороться с Чан Кайши до конца,а потому сочувст­вие Чан Кайши означает собой помощь англо-американскому ка­питалу. В связи с этим Мацуока указывает, что, по его мнению, бы­ло бы более целесообразным от­казаться от поддержки Чан Кайши и сделать так, чтобы изгнание анг­ло-саксов из Китая имело успех.

Пятое. Это вопрос относитель­но так называемого морального коммунизма. Мацуока говорит, что он не согласен с политическим и социальным коммунизмом, но в основном он также придерживает­ся коммунизма и решительно на­строен против англо-саксонского капитализма. Тут же Мацуока до­бавляет, что его предложение за­ключается в том, чтобы СССР и Япония вместе изгнали влияние англо-американского капитала из Азии. Что же касается вопроса о том, чей коммунизм лучше - ваш или наш, то об этом можно было бы говорить позднее.

Далее Мацуока говорит, что он хочет отметить следующий мо­мент, чтобы не было недоразуме­ний. Когда он говорил о мораль­ном коммунизме,то это не означа­ло, что весь японский народ и все японцы являются последователя­ми морального коммунизма. Мно­го болезней капитализма, который пришел в Японию более полвека тому назад, сказалось в распрост­ранении индивидуализма и капи­тализма среди японского народа. В Японии идет не явная,но жесто­кая борьба между капитализмом и моральным коммунизмом, и он уверен в том, что Япония сможет вернуться к моральному комму­низму.

Тов. Сталин говорит, что СССР считает принципиально допусти­мым сотрудничество с Японией, Германией и Италией по большим вопросам. Об этом тов. Молотов заявлял Гитлеру и Риббентропу, когда он был в Берлине и когда

55

стоял вопрос о том, чтобы пакт трех сделать пактом четырех. Гит­лер заявил тогда тов. Молотову, что он в военной помощи пока не нуждается. Но пакт четырех есть пакт взаимопомощи. Если Герма­ния не нуждается в помощи,то это значит, что пакт четырех еще не назрел. Если Мацуока заметил по печати,добавляет тов. Сталин,то и теперь Гитлер заявляет, что он не нуждается в военной помощи дру­гих государств. Тов. Сталин счита­ет ввиду этого, что только в том случае, если дела Германии и Японии пойдут плохо, может встать вопрос о пакте четырех и о сотрудничестве СССР по большим вопросам. Поэтому,указывает тов. Сталин, мы и ограничиваемся те­перь вопросом о пакте о нейтра­литете с Японией. Этот вопрос, безусловно, назрел. Это будет первый шаг,и серьезный шаг к бу­дущему сотрудничеству по боль­шим вопросам. Этот вопрос, гово­рит тов. Сталин, по его мнению, уже назрел. 30 лет Россия и Япо­ния смотрят друг на друга как вра­ги. Между Россией и Японией бы­ла война. Был заключен мир, но мир не принес дружбы. Поэтому он присоединяется к мнению Ма­цуока о том, что если пакт о нейт­ралитете будет заключен, то это будет действительно поворотом от вражды к дружбе.

Далее тов. Сталин переходит к вопросу пакта о нейтралитете и говорит, что, как ему уже сообщил тов. Молотов, у Мацуока нет воз­ражений против текста пакта и только один пункт о Маньчжоу-Го и МНР вызывает сомнения. Тов. Сталин говорит, что он не возра­жает против того,чтобы это место из пакта было исключено, но тогда может получиться так, что между Японией и СССР будет существо­вать пакт, а поле для конфликтов между Монголией и Маньчжоу-Го останется. Целесообразно ли это? - спрашивает тов. Сталин. Он говорит, что нужно в той или иной форме сказать также относи­тельно МНР и Маньчжоу-Го, так как в противном случае получает­ся, что Япония может напасть на МНР, а СССР может напасть на Маньчжоу-Го, в результате чего будет война между СССР и Япо­нией.

Мацуока говорит, что он не воз­ражает против существа дела, и

предложение Советского Прави­тельства он передал японскому правительству. Так как, указывает Мацуока,у Японии с Маньчжоу-Го не союзные отношения,то он счи­тает, что лучше о Маньчжоу-Го и МНР сказать в декларации.

Тов. Сталин говорит, что это все равно, и, значит, здесь разногласий между обеими сторонами тоже нет и, следовательно, остаются разно­гласия только относительно прото­кола о ликвидации концессий.

Мацуока заявляет, что против пакта у него никаких возражений нет, кроме редакционных попра­вок. Что же касается протокола о ликвидации концессий, то, так как в скором времени будут заключе­ны торговый договор и рыболов­ная конвенция,то создастся хоро­шая атмосфера для разрешения вопроса о концессиях, а пока что он хотел бы ограничиться переда­чей тов. Молотову конфиденци­ального письма и сейчас подпи­сать пакт о нейтралитете, без про­токола.

Тов. Сталин говорит,что все бе­седы, которые вел Мацуока с тов. Молотовым, и сегодняшняя вторая его беседа с Мацуока убедили его в том,что в переговорах о пак­те нет дипломатической игры, а что действительно Япония хочет серьезно и честно улучшить отно­шения с СССР. В этом он раньше сомневался, и должен это честно признать. Теперь у него эти со­мнения изчезли и теперь действи­тельно мы имеем настоящие стремления к улучшению отноше­ний,а не игру.

Тов. Молотов добавляет, что у него от переговоров с Мацуока такое же впечатление, как и у тов. Сталина.

Далее тов. Сталин говорит, что он с удовольствием слушал Мацу­ока, который честно и прямо гово­рит о том, чего он хочет. С удо­вольствием слушал потому, что в наше время, и не только в наше время, не часто встретишь дипло­мата, который откровенно говорил бы,что у него на душе. Как извест­но, еще Талейран говорил при На­полеоне, что язык дан дипломату для того, чтобы скрывать свои мысли. Мы, русские большевики, смотрим иначе и думаем, что и на дипломатической арене можно быть искренними и честными. Тов. Сталин говорит,что он не хотел бы

затруднять положение Мацуока, который вынужден довести до конца борьбу со своими против­никами в Японии, и готов облег­чить его положение, чтобы он, Ма­цуока, добился здесь дипломати­ческого блицкрига.

Хорошо, продолжает тов. Ста­лин, допустим, что мы протокол о ликвидации концессий заменим письмом Мацуока, на которое, оче­видно, будет дано ответное пись­мо тов. Молотова. Письмо Мацуо­ка придется пришить к договору, как не подлежащее публикации. Если так, то, может быть, можно было бы внести в это письмо не­которые редакционные поправки.

Мацуока заявляет, что он вооб­ще не хочет сказать, что он не мо­жет выполнить своего обещания и потому он дает свое письмо и просит ответить ему письмом тов. Молотова. Мацуока при этом ука­зывает, что, как он уже говорил Молотову,самым лучшим и корен­ным способом разрешения вопро­са была бы продажа Японии се­верной части Сахалина, но так как советская сторона не принимает этого предложения,то нужно най­ти иной способ разрешения во­проса о концессиях.

Тов. Сталин спрашивает - лик­видация концессий?

Мацуока отвечает - да, и добав­ляет, что он не будет откладывать этого дела в долгий ящик.

Затем тов. Сталин передает Мацуока текст письма Мацуока с редакционными поправками.

Мацуока говорит, что он не мо­жет взять на себя обязательства по ликвидации концессий в 2-3 месяца,так как ему нужно вернуть­ся в Японию и там работать, что бы правительство и народ поняли не­обходимость этого, и если бы он мог согласиться на ликвидацию концессий, то для него это уже сейчас было бы не трудным де­лом.

Тов. Сталин спрашивает, - к че­му в таком случае сводится значе­ние письма Мацуока без попра­вок?

Мацуока говорит, что в беседах между ним и тов. Молотовым точ­ки зрения обеих сторон стали очень ясны. Он ставил вопрос о продаже Японии Северного Саха­лина, что было бы коренным раз­решением вопроса, но так как со­ветская сторона не принимает

56

этого предложения, то нужно най­ти другой выход и идти по линии протокола. Мацуока заявляет, что он будет стараться работать в этом направлении, и здесь будет добрая воля, а не игра. Мацуока просит верить ему и довольство­ваться его первоначальным пись­мом, и указывает,что будет лучше, если он вернется в Японию сво­бодным и не связанным. Мацуока заявляет,что он имел инструкцию, в которой говорилось о продаже Северного Сахалина, но так как СССР не соглашается, то ничего не поделаешь.

Тов. Сталин подходит к карте и, указывая на Приморье и его выхо­ды в океан,говорит: Япония держит в руках все выходы Советского Приморья в океан,- пролив Куриль­ский у Южного мыса Камчатки,про­лив Лаперуза к югу от Сахалина, пролив Цусимский у Кореи. Теперь Вы хотите взять Северный Сахалин и вовсе закупорить Советский Со­юз. Вы что, говорит тов. Сталин, улыбаясь.хотите нас задушить? Ка­кая же это дружба?

Мацуока говорит, что это было бы нужно для создания нового по­рядка в Азии. Кроме того, говорит Мацуока, Япония не возражает против того , чтобы СССР вышел через Индию к теплому морю. В Индии,добавляет Мацуока,имеют­ся индусы, которыми Япония мо­жет руководить, чтобы они не ме­шали этому. В заключение Мацуо­ка говорит, указывая по карте на СССР, что ему непонятно, почему СССР, имеющий огромную терри­торию, не хочет уступить неболь­шую территорию в таком холод­ном месте.

Тов. Сталин спрашивает: а за­чем вам нужны холодные районы Сахалина?

Мацуока отвечает, что это со­здаст спокойствие в этом районе, а кроме того Япония согласна на выход СССР к теплому морю.

Тов. Сталин отвечает, что это дает спокойствие Японии, а СССР придется вести войну здесь (ука­зывает на Индию). Это не годится.

Далее Мацуока, указывая на район южных морей и Индонезии, говорит, что если СССР что-либо нужно в этом районе, то Япония может доставить СССР каучук и другие продукты. Мацуока гово­рит, что Япония хочет помогать СССР,а не мешать.

Тов. Сталин отвечает, что взять Северный Сахалин - значит ме­шать Советскому Союзу жить.

Далее, возвращаясь к поправ­кам в тексте письма, Мацуока го­ворит,что не возражает против то­го, чтобы вместо слов: "в течение 2-3 месяцев", указать: "в течение нескольких месяцев".

Тов. Сталин соглашается с этим.

Мацуока далее заявляет,что так как СССР не хочет продать Японии Северный Сахалин (в этот момент тов. Молотов бросает реплику: "Это невозможно", а тов. Сталин говорит, улыбаясь: "Япония хочет нас задушить, какая же это друж­ба"), то остается другой выход по линии протокола. Что же касается вопроса о том, сколько нефти бу­дет поставлять СССР Японии -100 тыс. тонн или несколько боль­ше,то об этом нужно говорить по­том. Одним словом,говорит Мацу­ока, он будет прилагать все свои усилия к разрешению вопроса о концессиях.

Тов. Сталин предлагает в текст письма Мацуока внести поправку: вместо "...вопрос,касающийся кон­цессий...".написать "...вопрос, каса­ющийся ликвидации концессий".

Мацуока соглашается с этим и далее говорит,что ему теперь при­дется испросить полномочий им­ператора на подписание пакта о нейтралитете,и просит тов. Моло-това дать распоряжение на Цент­ральный телеграф о том, чтобы там ни одной минуты не задержи­вали телеграмму из Токио.

Тов. Молотов говорит, что он это сделает.

В заключение беседы тов. Ста-лин,тов. Молотов и Мацуока дого­вариваются о выделении предста­вителей обеих сторон для уточне­ния текста пакта, составления сов­местной декларации относитель­но МНР и Маньчжоу-Го и т.д.

С японской стороны были вы­делены Ниси, Миякава.Сакамото, Сайто и Хираока.

С советской стороны были вы­делены т.т. Вышинский, Лозов­ский, Павлов А.П. и Царапкин.

На беседе присутствовали тов. Молотов,японский посол Татекава и советник Миякава.

Беседа продолжалась около двух часов.

Записал Забродин¹⁴.

В ходе этой беседы Сталин вы­ложил на стол проект советско-японского пакта о нейтралитете. Статья 1 предусматривала обяза­тельство обеих сторон поддержи­вать мирные и дружественные от­ношения между собой и взаимно уважать территориальную целост­ность и неприкосновенность дру­гой договаривающейся стороны. В статье 2 говорилось, что в случае, если одна из договаривающихся сторон окажется объектом воен­ных действий со стороны другой или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторо­на будет соблюдать нейтралитет в продолжении всего конфликта. Статья 3 предусматривала, что пакт сохраняет силу в течение пя­ти лет.

В предложенном тексте пакта отсутствовали какие-либо условия и обязательства по другим вопро­сам. Это облегчало заключение договора.

• Связавшись с Токио, Мацуока получил согласие на подписание предложенного советской сторо­ной документа. Вместе с тем в ин­струкциях японского правительст­ва было подчеркнуто, что "Трой­ственный пакт не должен быть ос­лаблен".

13 апреля 1941 года в Кремле был подписан "Пакт о нейтрали­тете" между Японией и Совет­ским Союзом. Одновременно бы­ла подписана "Декларация о вза­имном уважении территориаль­ной целостности и неприкосно­венности границ Монгольской Народной Республики и Мань­чжоу-Го". Была достигнута и до­говоренность о разрешении в те­чение нескольких месяцев вопро­са о ликвидации японских кон­цессий на Северном Сахалине. Однако по просьбе японской сто­роны об этой договоренности в печати не сообщалось.

На состоявшемся затем банкете в Кремле царила атмосфера удов­летворения успешно завершив­шимся "дипломатическим блиц­кригом". По свидетельству оче­видцев, стремясь подчеркнуть свое гостеприимство, Сталин лично подвигал гостям тарелки с яствами и разливал вино. Однако обилие комплиментов не могло скрыть от внимательного наблю-

57

дателя, что за столом сидели не друзья, а противники.

Участники банкета с японской стороны, в частности личный сек­ретарь Мацуоки Т. Касэ, рассказы­вали о состоявшемся за столом диа­логе:

"Подняв свой бокал, Мацуока сказал: "Соглашение подписано. Я не лгу. Если я лгу, моя голова будет ваша. Если вы лжете, я приду за ва­шей головой".

Сталин поморщился, а затем со всей серьезностью произнес: "Моя голова важна для моей стра­ны. Так же, как Ваша для Вашей страны. Давайте позаботимся, чтобы наши головы остались на наших плечах".

Предложив затем тост за япон­скую делегацию, Сталин отметил вклад в заключение соглашения ее членов из числа военных.

"Эти представляющие армию и флот люди заключили пакт о нейт­ралитете, исходя из общей ситуа­ции, - заметил в ответ Мацуока. -На самом деле они всегда думают о том, как бы сокрушить Советский Союз"⁷⁵. Сталин тут же парировал: "Хотелось бы напомнить всем японским военным, что сегодняш­няя Советская Россия - это не про­гнившая царская Российская импе­рия, над которой вы однажды одер­жали победу"⁷⁶.

Хотя Сталин попрощался с япон­ским министром в Кремле, он нео­жиданно появился на вокзале, что­бы лично проводить Мацуоку. Это был беспрецедентный и единствен­ный в своем роде случай, когда со­ветский лидер счел необходимым таким необычным жестом подчерк­нуть важность советско-японской договоренности. Причем подчерк­нуть не только японцам, но и нем­цам.

Зная, что среди провожавших Мацуоку был и германский посол в Москве фон Шуленбург, Сталин де­монстративно обнимал на перроне японского министра, заявляя: "Вы азиат и я азиат... Если мы будем вместе, все проблемы Азии могут быть решены". Мацуока отвечал: "Проблемы всего мира могут быть разрешены"⁷⁷.

В целом, негативно относящиеся к каким-либо договоренностям с Советским Союзом военные круги Японии в отличие от политиков не придавали пакту о нейтралитете особого значения. В "Секретном

дневнике воины японского гене­рального штаба армии 14 апреля 1941 года была сделана следующая запись: "Значение данного догово­ра состоит не в обеспечении воору­женного выступления на юге. Не является договор и средством избе­жать войны с США. Он лишь дает дополнительное время для приня­тия самостоятельного решения о начале войны против Советов"⁷⁸. Еще более определенно высказался в апреле 1941 года военный ми­нистр X. Тодзио: "Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять во­енные приготовления против СССР"".

О том, что наиболее антисовет­ски настроенные японские генера­лы рассматривали пакт о нейтра­литете лишь как прикрытие завер­шения подготовки к наступатель­ной операции, свидетельствует сделанное 26 апреля заявление на­чальника штаба Квантунской ар­мии Кимура на совещании коман­диров ее соединений. "Необходи­мо, - заявил он, - с одной стороны, все более усиливать и расширять подготовку к войне против СССР, а с другой - поддерживать друже­ственные отношения с СССР, стремясь сохранить вооруженный мир и одновременно готовиться к операциям против Советского Со­юза, которые в решительный мо­мент принесут верную победу Японии"⁸⁰.

Советская разведка своевременно и объективно информировала Моск­ву об этих настроениях в японской армии. 18 апреля Рихард Зорге -"Рамзай" сообщал, что "Отто" (Ход-зуми Одзаки. - А.К.) посетил Коноэ как раз в тот момент, когда Коноэ по­лучил от Мацуоки телеграмму о за­ключении пакта о нейтралитете. Ко­ноэ и все присутствовавшие были чрезвычайно рады заключению пак­та. Коноэ сразу позвонил об этом во­енному министру Тодзио, который не высказал ни удивления, ни гнева, ни радости, но согласился с мнени­ем Коноэ о том, что ни армия, ни флот, ни Квантунская армия не должны опубликовывать какое-либо заявление относительно этого пакта. Во время обсуждения вопроса о по­следствиях пакта вопрос о Сингапу­ре не поднимался. Основное внима­ние всех присутствующих было со­средоточено на вопросе использова­ния пакта для ликвидации войны с Китаем..."⁸¹.

28 апреля советский военный атташе в Корее телеграфировал: "22 апреля начальник штаба ар­мии (японской армии в Корее. -А.К.) Такахаси заявил журналис­там: "СССР, признавая мощь Япо­нии, заключил с ней пакт о нейт­ралитете с тем, чтобы сконцент­рировать свои войска на западе. Только военная сила может обес­печить эффективность пакта, и поэтому новое формирование ни Квантунской, ни Корейской ар­мии ослаблено не будет, и они со своих позиций не уйдут". Такаха­си привел исторические примеры, когда Китай, будучи в военном отношении слабее Японии, шел на заключение выгодных для Японии договоров. Сейчас основ­ной задачей Японии, как он за­явил, является завершение китай­ской войны"⁸².

Имея подобную информацию, Сталин понимал, что, несмотря на подписание пакта о нейтрали­тете, японцы не ослабят свою бо­евую готовность на границах с СССР. Тем не менее, он считал, что, имея договор о ненападении с Германией и пакт о нейтралите­те с Японией, СССР сможет выиг­рать какое-то время и в течение определенного периода оставать­ся вне войны. Однако Сталин не­дооценил коварство государств-агрессоров, их изощренные мето­ды дезинформации противника. Германское вероломное нападе­ние на СССР и готовность Япо­нии присоединиться к этому на­падению с востока означало серь­езное ослабление выстроенной Сталиным дипломатической кон­струкции на международной аре­не. Как показали последовавшие события, "вооруженный нейтра­литет" Японии отнюдь не гаран­тировал безопасность СССР на Дальнем Востоке и в Сибири.

⁷³ Bergamini D. Japan's Imperial Con­spiracy. London, 1971, p. 748.

⁷⁴ ДВП. T. XXIII. Кн. 2, c. 560-565.

⁷⁵ Мацуока Ёсукэ - соно хито то сёгай (Мацуока Ёсукэ - человек и его карьера). То­кио 1974, с. 879-881.

⁷⁶ Bergamini D. Op. cit, p. 749.

⁷⁷ Ibid.

⁷⁸ Тайхэйё сэнсо-э но мити. Т. 5. Токио, 1963 с. 300.

⁷* Тайхэйё сэнсо си. Т. 4. Токио, 1972, с. 66.

80 ГАРФ. Фонд 7876, опись 1, дело 275, лист 62.

⁸¹ Русский архив. Т. 18, с. 176.

⁸² Там же, с. 177.